«Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать»
 

- А ведь ты мне в дочки годишься, деточка! - начал Чуткий ласково, но понял, что говорит не то. Он в который раз обошел изумительное тело, лю­буясь девственными формами, и начал снова:
- Тебе повезло, деточка. Твоим первым мужчи­ной будет не какой-нибудь сопливый жлоб, а опыт­ный и ласковый партнер, к тому же чуткий. - Он усмехнулся собственному каламбуру. - Хотя, похо­же, ты любила боль. Все эти металлические штучки, которые я из тебя достал, наколка на спине... Не пойму я вас, молодых. Ну, ничего, зато ты жизнь свою не зря прожила, теперь благодаря твоему доб­рому сердцу я смогу купить себе хорошую машину и квартиру в ипотеку. - Неожиданная мысль пронзи­ла лысеющую голову Семена Ивановича. -

А может быть, Бог есть и он мне почему-то помогает?
Он быстрее зашагал вокруг стола с Кити, пожи­рая ее глазами. Потом, решив, что он готов, резко остановился перед ее розовыми светящимися ступ­нями и, лихорадочно расстегнув халат, поднял руки к потолку с гудящими лампами и экстатически за­кричал:
- Если я не прав - останови меня! - и уже приготовился засмеяться демоническим смехом и взобраться на Кити, но тут в глазах у него потем­нело. Он успел разглядеть горящий злобой красный глаз перед своим лицом, после чего крылатое чер­ное нечто, материализовавшись перед ним, всади­ло ему в лоб свою острую, как скальпель, рваную черную челку.

Она прошила голову Семена Ивано­вича Чуткого насквозь, выбив из нее мозг. Эгор стукнулся лбом о лоб уже мертвого мерзавца, кото­рый рухнул всей своей волосатой тушей, прикры­той лишь расстегнутым халатом, на истертый лино­леум пола.
Эгор повернулся к Кити и обомлел: она была так красива в ярком свете хирургических ламп. Краси­ва, беззащитна и желанна, но никогда им вместе уже не быть.

Тик-Так стоял рядом с Кити, нежно гладил пу­шок на ее левой руке и плакал. Эгор еще ни разу не видел его таким. По его толстым щекам текли не клоунские брызги, а настоящие соленые челове­ческие слезы.
- Эй, толстый, отвали от моей девушки. Хватит глазеть на нее, еще и лапать.
- Я, может быть, в последний раз вижу ее та­кой. Вдруг она превратится в жабу в Эмомире.
Эгор только презрительно фыркнул и сказал:
- Что, Тик, жалеешь, что не сказал всю правду про себя и Кити мне при первой встрече?
- Меня тебя послали веселить, поддерживать и, может, даже злить. Чтоб мог эмоциями ты своими жить. Я - клоун, не герой, в твоей судьбе хоть что-то изменить не в силах был, как ни старался.

стр. 2 из 6 пред. :: след.
Оглавление