Глава четвертая (2)
 

Но я был осенью в такой жутчайшей депрессии, жить не хотелось, да и смысла не видел в такой жизни. Хотелось уйти, но было страшно дойти до конца. Сколько я тогда плакал! И тут Дарк! Мысль, что он берет на себя ответственность за мой уход и что поэтому на мне не будет греха, очень мне тогда понравилась. А он постоянно внедрял эту мысль в мое сознание. Но как ловко он втирается в доверие! Меня тоже, как и Ирочку, заставил поклясться в том, что никто и никогда не узнает о нем от меня».

Кирилл закрыл папку и положил ее на лавку. Он встал и подошел к окну. Его начал бить озноб, лицо горело.
«Но ведь в моем договоре, – продолжал рассуждать он, – изначально не было даты, когда я должен уйти. Дарк сам проставил ее. Все таки, как я понимаю, он показал Ирочке именно мой договор с проставленной датой и назначил ей это же время. Он все заранее спланировал. Тем более сейчас я знаю, откуда он все так подробно узнал о моих отношениях с Марикой. Ирочка в дневнике ясно написала, что все ему рассказала о нас и что он необычайно взволновался. Тогда то он и на меня начал давить, пугая тем, что если я не соглашусь, то он убьет Марику. Тогда это все объясняет».

Кирилл отвернулся от окна и прижал ледяные ладони к пылающим щекам. Его по прежнему трясло, но он не обращал на это внимания. Страшная правда ошеломила.
«Для Ирочки, если он все таки показал ей мой договор, – думал он, – это было более чем убедительно. И она легко со всем согласилась. Тем более последнее время она находилась в крайне угнетенном состоянии. Боже мой! Но почему она не подумала, что мне сейчас нет смысла уходить из жизни? Ведь она видела, как я люблю Марику! Хотя она, видимо, хотела верить в то, что Дарк ей наговаривал, сильно хотела. А он умеет убеждать. Это я на себе испытал. Ну почему Ирочка не поговорила со мной обо всем откровенно?!»

Но тут же Кирилл вспомнил, что последнее время избегал разговоров с ней, что ее грустный вид угнетал его, что при малейшей ее попытке уединиться с ним он под любым предлогом уходил. В том состоянии безоблачного счастья, в котором он находился после встречи с Марикой, любовь Ирочки только раздражала и вызывала желание убежать куда подальше и от ее признаний, и от ее печальных глаз. Он писал ей в «зине», но это было самое большое, на что он был способен. Ему хотелось никого и ничего не замечать вокруг, а только видеть свою ненаглядную Марику и чувствовать ее любовь.
«Что делать? – вновь спросил он сам себя. – Ситуация безвыходная!»

стр. 9 из 13 пред. :: след.
Оглавление