Мания и депрессия
 

Он стоял в глухом тупике. Дом, ко­торый перекрывал улицу, был не грязно-розовым, как остальные, а иссиня-черным, как тоска Эмобоя, и смотрел на мир пустыми глазницами оконных про­емов. «Отлично, - подумал Эгор,- это то, что надо». Черная, треснувшая вдоль дверь подъезда болталась на одной петле. Эгор поднялся по лестнице, оставляя в пыли глубокие следы, как космонавт на Луне. Вхо­ды в квартиры зияли пустыми проемами. Эгор шаг­нул в ближайший, выбрал комнату поменьше и по­темнее и лег на спину к противоположной от окна стене, положив под голову сумку.
«Мне никто не нужен, - думал он. - Буду здесь лежать, закрыв глаз, пока не скроюсь под толстым слоем пыли. Если я не могу умереть, буду жить вос­поминаниями. У меня было классное детство. Буду жить им. Может быть, когда я все повспоминаю, попрощаюсь с ним и смогу забыть, я начну жить новой жизнью.

Может быть... А может быть, и нет. Главное, что я лежу здесь один и мне никто, никто не нужен. Меня никто, никто не найдет».
Мягкий, обволакивающий поцелуй в губы на­полнил Эгора электричеством, пропустив ток жела­ния через все тело. Не успев испугаться, он открыл глаз и провалился в бездонные черные колодцы на лице Мании.
- Но откуда ты? Как ты меня...

Кукла нежно, но решительно не дала Эгору до­говорить, закрыв его рот еще более откровенным и продолжительным поцелуем. Рот Эмобоя, а затем и все тело наполнились теплым сладким спокойстви­ем. Быстрые руки Мании неуловимыми движения­ми побежали по усталому телу Эгора, раздевая его, и не успел он опомниться, как понял, что занимает­ся с куклой любовью на пыльном бетонном полу, а вокруг них распускаются тяжелым алым бархатом колючие розы наслаждения.

Так началась новая жизнь Эмобоя, наполненная любовью Мании. Для безглазой куклы дарить свою любовь было так же естественно, как для Эгора пла­кать. Она любила Эмобоя во всех известных смыс­лах этого слова и ничего не просила взамен. Те­ло ее оказалось неожиданно мягким, податливым и жарким, оно ежесекундно менялось в руках Эгора и под его чреслами, стараясь доставить ему как можно больше удовольствия. Наконец-то Эгору открылось настоящее значение слова «отдаваться». И отдава­лась кукла ему так ненавязчиво и деликатно, что казалось, что она боится, что любовник ее вот-вот прогонит. Иногда у Эгора возникало ощущение, что стоит ему махнуть на нее рукой, и Мания покорно поплетется прочь. Но ему вовсе не хотелось расста­ваться с ней.

стр. 2 из 6 пред. :: след.
Оглавление