Танцы на грани
 
В безбрежном, тихом и спокойном океане, мирно освещаемом красным, словно зардевшимся от стыда вечерним солнцем, плыл айсберг, по форме похожий на трон. На его плоском девственно-белом сиденье стояла огромная черная кровать из резного пали­сандра под темно-синим балдахином.

На кровати в любовной схватке сплелись три молодых прекрас­ных тела, и стоны их и сладостные крики сливались с криком чаек. Эгор уже минут пять стоял как вко­панный у края кровати и абсолютно ничего не пред­принимал, только смотрел, вернее, любовался про­исходящим. Он ожидал увидеть все, что угодно, но это зрелище его просто парализовало. Эгор в пол­ном смятении уставился на троих любовников, в пылу постельной битвы не замечавших ничего во­круг, ведь на смятых простынях лежали Егор Тру­шин, Рита и Кити, и они были бесконечно счастли­вы, услаждая друг друга.

Три самых близких Эгору тела занимались на его глазах любовью. И это мень­ше всего походило на порно. Безумный танец и переплетение белых тел на черном атласе заворажи­вали, сила страсти и полное отчуждение вызывали трепет, а красота и грация движений - восхищение.
Эгору в прошлой жизни, конечно, приходилось заниматься любовью во сне, но к нему приходили обычно странные возбуждающие подростковые ви­дения, когда оргазм испытывался от жадного взгля­да или полуобнаженной груди, и было так приятно и стыдно непонятно отчего.

Или жаркие, душные, влажные, как джунгли, сны предвестья будущих по­стельных битв, или таинственно-печальные истории с трогательной героиней, которую так томительно хотелось пожалеть, что перехватывало горло, но с ней рядом спалось так хорошо и тепло, что, про­снувшись, приходилось бежать в ванную. Поллю-ционные сны Егоровой молодости абсолютно не по­ходили на зрелую реалистичную и в то же вре­мя фантастически красивую сцену, которую Эмобой наблюдал сейчас. В его душе боролись противоре­чивые чувства, настолько сильные, что он не мог в них разобраться, и ни одно из них не могло по­бедить остальные.

Так и стоял истукан Эгор, гля­дя на свое тело, стонущее и ревущее от переизбыт­ка удовольствия, подаренного ему прекрасной Кити и - о ужас! - не менее прекрасной Ритой. «Это только сон», - пытался пробиться через кордоны рефлексов и гормонов забитый чувствами разум Эгора. Смотреть на себя со стороны - странное испытание, и страшное, и забавное одновременно. В Эгоре клокотали жалость к себе и ненависть и ревность к своему телу, вот нелепость, обнимавше­му (и не только) Кити, о девственности которой уже не могло быть и речи.

стр. 1 из 6 пред. :: след.
Оглавление