Страх и Злоба
 

Тем более что я и так уже мертв». Эгор попытался подергаться. Заяц нервно затряс лапками, сцепил когти, которые, как решетка, закрыли Эгора от мира, а потом крепко прижал юношу к лохматой белой груди. В рот Эмо-бою набилась густая, белая, синтетическая на вкус шерсть, когти прижимали его все сильней и силь­ней. «Не хочет зайка меня живьем есть, брезгует трупоед», - подумал Эгор, задыхаясь. Быть заду­шенным на волосатой груди гигантского игрушеч­ного зайца - более нелепую смерть и вообразить трудно.

Эгор вдруг рассмеялся сквозь снова под­ступившие слезы, и его смех превратился в дикоб­разов, которые стали злобно и настойчиво колоть зайца своими иглами, запутываясь в шерсти. По­скольку в этот раз Эгор смеялся над собой, то у дикобразов на умильных мордах вместо носов рос­ли острые клювы пересмешников, которыми они долбили заячью грудь. Не выдержав смеховой ата­ки, зверюга ослабила хватку и, держа Эгора в одной лапе, второй стала стряхивать с груди своих даль­них колючих родственников. «Смехом против ме­ха - надо запомнить», - подумал вполне освоив­шийся с сюрреалистической ситуацией и даже по­лучавший от нее удовольствие Эгор.

Он уже знал, что сделает дальше, и когда заяц справился с ди­кобразами и распахнул зубастую пасть, в нее уже летел огненный шар ярости из глаза Эмобоя, под­свеченный и подгоняемый ненавистью и презрени­ем. Голова зайца разлетелась бело-красным фейер­верком по площади, которая окончательно стала похожа на поле боя. В этот раз Эгору не повезло. Массивная туша зайца рухнула и погребла его под собой. От удара о площадную брусчатку он потерял сознание и погрузился в угольную трясину темно­ты под тоннами белоснежного меха.

стр. 5 из 7 пред. :: след.
Оглавление